ЛУИ БУССЕНАР ГВИАНСКИЕ РОБИНЗОНЫ Фрагмент первая. БЕЛЫЙ ТИГР ГЛАВА 1 Буря на экваторе. Перекличка каторжников. Рвение не по разуму.оружию Бегство. Потерпевшие голода. Охотники за людьми. Гусь свинье не товарищ. Среди собак. Ночь в девственном лесу. Добыча во мраке. Тигр полосатый и тигр белый.
Проигрышный выстрел и сверкающий сабельный удар. Месть великодушного сердца. Пожелание о прощении. Свобода Могучие деревья тропического леса клонились под ураганным ветром. Над их макушками, окаймленная угрожающей меднокрасной полосой, зависла бесчисленная черная туча. Выходки разноцветных молний, моментальные и продолжительные, порой причудливые, но вечно ужасные, выдирались из нее, словно из опрокинутого жерлом книзу кратера вулкана. Оглушительно звучали раскаты грома. Напряженные испарения, поднятые палящим солнцем с неиссякающих болот, клубились, намереваясь в облака, дабы тут же обвалиться на землю небывалыми дождиками то, что в Европе зовут потоками дождя, тут преображалось в сплошные потоки, одноименные в отсветах молний на полосы расплавленного металла Время от времени гигантское красное деревоnote 1, гордость девственного леса, напряжено валилось на землю, а цветущее эбеновоеnote 2 высотой в сорок метров, добротное как железо раскачивалось из стороны в сторону, будто ивовый прутик столетний кедр в 4 обхвата раскалывался с треском, словно сосновое полено Эти гиганты с мощными ветвями, усыпанными расцветками орхидейnote 3 и иных растений, сперва лишь стонали и гнулись, связанные умопомрачительным переплетением лианnote 4, но в конце концов уступали натиску урагана. Тысячи красных лепестков усеивали траву, напоминая брызги крови, пролитой поверженными лесными великанами Обезумело и притаилось от испуга все живое. Звучал, добиваясь неправдоподобной силы, только бешеный голос бури Величавая симфония природы, сочиненная и выполненная самим Духом Ураганов, заполняла обширную долину Марони большой речки во Французской Гвиане Ночь, как вечно в таких местах, где солнце восходит без зари и заходит без сумерек, настала неожиданно Но человека, бывалого, привыкшего к чудесам тропиков, поразило бы, несомненно, не это, а вид добродушной сотни людей всех возрастов и рас, выстроившихся в 4 шеренги под широким навесом.
Безмолвные и бесстрастные, они стояли, держа в руках шапки Хлипкое постройка из пальмовых листьев угрожало упасть каждую секунду Горшки для оливковых выжимокnote 5 подрагивали в собственных ячейках, 4 фонаря, развешанные по углам, казалось, вотвот потухнут Но лица людей арабов, индусов, негров, европейцев сберегали хмурую безучастность Все имелись босы, в серых полотняных брюках и блузах, помеченных на спине большими черными буквами У.П поделенными изображением якоря Меж шеренгами медленно прохаживался среднего подъема мужчина, с широченными плечами и жестким лицом. Кончики его длинных усов имелись тщательно закручены, а ледяной и цепкий взор светлых глаз придавал физиономии выражение ухищрения и двуличия Отложной с серебряным позументомnote 6 воротник темносиней суконной тужурки незнакомца, сочетался с серебряными галунамиnote 7 обшлагов. На боку у него висела кривая сабля, колотившая при ходьбе по лодыжке, за поясом торчал пистолет, а в руке была увесистая дубинка, коей ее самодовольный обладатель время от времени проворно вытворял фехтовальные коленца То и нужда обмахиваясь синей суконной фуражкой, он с головы до пят оглядывал каждого в шеренге, кто откликался, заслышав свое имя Перекличку проводил человек в той же форме, но наружне слишкомто другой высокий и худой, с отличной фигурой, молоденьким и непрекрытым лицом. Взамен дубинки в руке он держал краткую записную книжку и гулким голосом, выкладываясь пересилить вой бури, выкрикивал фамилии из списка Абдулла Я Минграссами Я хрипло отозвался индус, весь дрожа, несмотря на горячую духоту Еще один пляшет пляска святого Гиnote 8 гаркнул человек с закрученными усами.